Вівторок, 27.06.2017, 23:24
Вітаю Вас Гість

WEB-КАФЕДРА ПРАВА

СЕРГІЯ ОВЕРЧУКА

ЮРИДИЧНИЙ ДАЙДЖЕСТ. НОВИНИ ПРАВА, НАУКИ ТА ОСВІТИ

Головна » Юридичні новини » ДУМКА ЕКСПЕРТА

Язык, на котором "изъясняются" юристы. Ясность изложения в сфере юриспруденции

ЯЗЫК, НА КОТОРОМ «ИЗЪЯСНЯЮТСЯ» ЮРИСТЫ
Ясность изложения в сфере юриспруденции

язык письмо адвокатаВ настоящей статье сделана попытка найти ответы на некоторые фундаментальные вопросы в сфере юриспруденции путем изучения особенностей языка, используемого юристами. Несмотря на то что современные юристы стремятся модернизировать свое изложение, далеко не каждый обыватель, будь он образованным и интеллигентным, сможет с легкостью понять этот язык. 

Эффективность правовой системы зависит от ее легитимности, которая в свою очередь требует, чтобы презумпция знания закона была здравой и разумной. Дистанцированность языка юристов от речи обычных граждан не способствует реализации этих задач. В книге Альфреда Филипса «Юрист и общество» («The Lawyer and Society») собраны слова-гибриды и другие языковые явления, позволяющие вынести «обвинительный вердикт» в отношении ясности юридического языка. 

Основным его недостатком является непонятность с точки зрения обывателей, которая иначе обозначается как неясность, непрозрачность, неразборчивость. Вероятно, одна из причин этого явления – использование юристами длинных и сложных в структурном плане предложений с многочисленными придаточными, которые порой нарушают нормы грамматики. При этом внутри таких деформированных предложений юристы зачастую употребляют слова и фразы, являющиеся излишними, семантически устаревшими, специальными терминами, многие из которых и вовсе лишены смысла. 

Своеобразие юридического языка 
Многие ученые критикуют перегруженность юридического языка и его отдаленность от понимания рядовыми обывателями. Например, Джефферсон указывает на чрезмерную наполненность юридического языка тавтологиями, вводными предложениями и скобками, повторениями сказанного ранее, что порой приводит к непониманию правовых документов, в том числе самими юристами. 

Защитники своеобразия юридического языка указывают на то, что присущие ему черты связаны с его функциями и хорошо адаптированы к ним, хотя это и несколько отдаляет язык юристов от языка простых граждан. Аналогичные претензии можно предъявить к академическому языку, используемому в научной сфере. Их оппоненты возражают, что к юридическому языку предъявляются повышенные требования, поскольку он должен быть доступным и ясным. 

Ясность юридического языка 
Вербальная простота не всегда несет в себе лингвистическую ясность. Основная задача заключается не в том, чтобы использовать ясный и простой язык, а в том, чтобы язык способствовал ясному выражению мысли. 

Часто бывает такая ситуация: слова юриста ясны и доступны, но в целом реципиент не понимает смысла сказанного, не может соотнести его с коммуникативной ситуацией, поскольку язык утверждения является непоследовательным и неприемлемым. 

Защитники ясности языка придерживаются того мнения, что закон может быть написан и простым языком, понятным всем. Однако, учитывая все сказанное, мы с уверенностью заявляем, что это не так. Любое слово, понятное в обычной речи, может быть неясным в юридическом контексте. Вполне очевидно, что замена юридического языка простым в юридических текстах не принесет ожидаемых результатов из-за потери точности формулировок. 

Право есть текст 
Предположение о том, что «право есть текст» подразумевает написание и прочтение языка этого текста для достижения его изначальных целей, социального контроля и разрешения возникающих споров. Однако слово «текст» в данном случае имеет совершенно определенное значение, и необходимо в первую очередь различать понятия «право» и «закон». Право чем-то похоже на языковую систему, которую мы используем: язык воплощается в виде слов, фраз и предложений, а право – в форме законов, решений по делу и учебников. В отличие от текста в прямом смысле право не может быть записано, и именно поэтому при соотношении юридического и обычно языка не делается различий между их письменными и устными формами. 

Риторика 
В классическом понимании риторика представляет собой искусство убеждения, благодаря которому речь или аргументация оцениваются не точки зрения правильности или искренности, но с позиции эффективности воздействия на аудиторию. 

Классическая риторика 
Первой книгой, повествующей о риторике как науке о языке, стала книга Коракса «Риторические техники». Главной задачей автора было привить читателю навык убеждения суда по вопросам восстановления в правах собственности с помощью различного рода техник и практических инструкций с примерами. Тем самым риторика изначально принадлежала к юридической сфере, а не политической. 
С точки зрения социополитики риторика демонстрирует силу языка, так как убеждение может быть сильнее применения силы, угроз, давления власти, побуждения или соблазна. 

Влияние риторики распространяется по трем направлениям: когнитивному, эмоциональному и сознательному. В центре всегда находится аудитория. Историческая эволюция дискурса и стиля судей стала ответом на восприятие адвокатами действий и ожиданий аудитории – членов судейской коллегии. Если в процессе спора правда неочевидна или не демонстрируется, эффективность говорящего оценивается по тому, насколько его речь затронула или усилила внимание аудитории. 

Юридическая логика 
Юридическая логика Перельмана базируется на применении его теории аргументации для обоснования и критики решений. Ключевая идея состоит в том, что право является набором законов. 

С точки зрения юристов рассуждения судьи, а не прения адвокатов, имеют значение для аудитории. Судья должен указать причины и основания в поддержку своего решения. Но если аргументацию приводит судья, кто же тогда составляет аудиторию? Это и стороны дела, и юристы, и общество. Судья, конечно, должен удовлетворить потребность всех представителей этой аудитории, но особенности юридического языка позволяют эффективно коммуницировать только со специалистами (юристами или адвокатами), общество же получает лишь обрывки новостей о нескольких громких (уголовных) делах. Тем самым на основе лингвистического фактора мы можем перефразировать высказывание Перельмана: «хорошим» может быть только то суждение, которое получило признание публики, говорящей на языке этого суждения. 

Критика новой риторики Перельмана 
Согласно критическим замечаниям в адрес Перельмана судья должен представлять свои суждения двум типам аудиторий: обществу и юристам. Именно они имеют значение для принятия решения, в то время как стороны процесса заинтересованы только в том, какие последствия для них оно будет нести. Решение будет обоснованным только тогда, когда его будут считать справедливым или разумным и когда оно будет подкрепляться соответствующими доказательствами. А мнение судьи может зависеть от собственного интереса, класса, принадлежности к какой-то группе или предубеждений. Желание судьи угодить той или иной аудитории, обществу или юристам либо даже обоим для получения их признания делает его решение уязвимым под напором более убедительных аргументов. 

Деконструкционизм 
Деконструкционизм спорит с четкостью различий, на которой базируется юридический анализ. В основе теории Деррида лежит знак. Знак замещает вещь, а вещь в свою очередь является знаком. Эта теория не делает различий между значением, объектом, идеей или концепцией. Основой деконструкционизма является понимание того, что лингвистическая система знаков работает с различиями, которые не дают языку распасться под воздействием центробежных сил. 

Итерабильность 
Согласно принципу итерабильности природа языка такова, что одни и те же слова могут иметь разные значения. И совершенно отсутствуют критерии, по которым слушатель или собеседник мог бы отличить серьезность сказанного слова от его другого ироничного значения. Главная идея итерабильности в том, что текст не может диктовать способ его интерпретации и не может предугадать ситуации, в которых он будет использоваться. 

Исходя из своеобразного характера юридического языка, мы можем заявлять, что утверждения права всегда правильные, т.е. подразумевается, что текст должен быть воспринят со всей серьезностью как юридическое обязательство. 

Неисчерпаемость контекста 
Деррида утверждает, что каждая синтагма каждого текста имеет контекст, каждый текст имеет свой контекст, контекст тоже имеет свой контекст и т.д., т.е. контекст, как и Вселенная, непрерывно расширяется. С точки зрения права данная проблема лежит в плоскости актуальности или уместности. Как определить значение текста без понимания его контекста; как описать соответствующий контекст без предварительного понимания теста? Это двойственное понимание «текст/контекст» оказывается открытым деконструкции посредством взаимозависимости этих понятий. 

Разрушение двойственности 
Так же, как и текст/контекст, другие двойственные сочетания (пары противоположностей) можно разрушить путем выявления их взаимозависимости и условного характера. Примеры: факт/значение, факты/нормы, субъективный/объективный, смысл/дух, средства/цель, абстрактное/конкретное, форма/содержание. Благодаря существованию подобных семантических взаимозависимостей правоведы используют деконструкцию для оспаривания юридических рассуждений. 

Интерпретация 
Что включает процесс юридической интерпретации? Вплоть до настоящего времени интерпретация не имеет четкого объяснения. Сложно определить ее цели, описать алгоритм действий и предугадать результаты. Главная идея состоит в том, что при интерпретации закона судьи не уточняют, как они пришли к тому или иному решению и какое значение должно иметь это решение. 

Восприятие 
Восприятие не пассивно по своей сути – оно динамично, не опосредовано. Тем не менее необходимо понимать важное различие между видением строчек письма на печатном листе и чтением напечатанного текста. Такая же разница существует и между набором звуков и произносимой речью. Через призму теории риторики акт коммуникации воспринимается как «захват» мышления реципиента. Акт интерпретации в свою очередь соответствует речевым высказываниям говорящего. 

Чтение или интерпретация 
Если текстовое восприятие – это больше, чем просто рассмотрение написанных строчек, то можем ли мы приравнять чтение к интерпретации? Цель и чтения, и интерпретации состоит в том, чтобы понять написанный текст. 

В то же время чтение и интерпретация существенно отличаются друг от друга. При описании интерпретации мы можем выделить два этапа этого процесса, первым из которых является чтение. Процесс чтения заканчивается, когда начинается восприятие текста, а интерпретация идет намного дальше. Учитывая такой подход, мы можем предложить две разные концепции интерпретации. Первая подразумевает разоблачение, демистификацию, избавление от иллюзий, а вторая – восстановление смысла. 

Значение «значения» 
Существуют три возможных подхода к определению значения или намерения: intentio auctoris, или намерение автора (то, что автор хотел сказать); intentio operis, или то, что говорится в тексте; и intentio lectoris, или то, что понимает читатель. При чтении относительно простого текста все три понятия совпадают. Что касается сложных текстов, то утверждение также может быть верным в отношении намерения автора и идеи текста. Согласно принципу выразимости все, что подразумевается, может быть высказано. 

Может ли читатель оставлять за собой последнее слово? 
Акт интерпретации инициирует читатель, когда он замечает появление проблем в коммуникации. С психологической точки зрения интерпретация начинается с предположения читателя о смысле текста. И результатом этого процесса является соотношение предположений адресата с изначальными намерениями автора. 

«Существует убеждение, что автор впервые узнает о том, что он написал в тексте, по реакции на него читателей». Это высказывание Хабермаса показывает различие между тем, что автор хотел сказать, тем, что она на самом деле сказал, и тем, что понял читатель. В данном случае интерпретация служит для понимания текста. 

Герменевтика 
Ганс-Георг Гадамер описывает герменевтику как «теорию или искусство объяснения, интерпретации». Поскольку интерпретация – это и теория, и искусство, мы можем противопоставить герменевтику риторике в ее классическом понимании. Целью риторики является убеждение, а интерпретации – понимание, т.е. определение значения. 

Герменевтический анализ нацелен на интуитивное сближение двух сознаний: intentio lectoris и intentio auctoris должны совпадать, т.е. процесс интерпретации должен привести читателя к пониманию мыслей автора. Тем самым интерпретация привязана к пониманию смысла и эффективна только, когда читатель имеет доступ к намерениям автора, а не к тесту, который он написал. 

Юридическая герменевтика 
«Нет ни одного принципа интерпретации более правильного, чем правило, по которому суд должен установить намерение Парламента на основании слов, используемых в акте. Если эти слова имеют двойственное значение, если у них есть более одного толкования либо если они противоречат или несовместимы с положениями Акта, то суд может отойти от обычного значения этих слов, но не дальше». 

Таким образом, намерение парламента, отвечающего за юридическую интерпретацию, имеет почти теологический статус. И задача судей состоит в том, чтобы выполнить волю демократически избранного парламента. Обычное значение юридического текста может отличаться от законодательного намерения, в то же время все, что написано в тексте, является единственной основой для интерпретации этого намерения. 

Обычное значение 
Судьи подразумевают, что слова понимаются под обычными значениями, которые существуют наряду с другими описаниями семантических качеств языка, таких как буквальное значение, открытый текст, первичное значение, основное значение и др. Но буквальное значение не обязательно совпадает с обычным. По мнению судей, обычное значение естественно и не искажает смысла слова. Если значение ставится под сомнение, то смысл слов, составляющий их обычное значение, определяется в процессе состязательности. Но встает вопрос: насколько правильно интерпретировать принцип права с помощью одной лишь семантики? 

Золотое правило 
Золотым правилом считается следующее высказывание: «…в процессе создания законодательных актов может использоваться грамматический и обычный смысл слов, если только это не приводит к абсурдности, противоречивости или несоответствию остальному тексту. В таком случае грамматический и обычный смысл слов можно изменить, но только для того, чтобы избежать абсурдности и несоответствия». 

Если сравнивать золотое правило с ключевым принципом, то значительные изменения только добавляют противоречивости к уже существующей двусмысленности и вызывают еще большую необходимость в интерпретации. Фокус на предмет, а не на интерпретации слов может вывести нас за пределы самого текста. 

Несоответствие 
В отличие от двусмысленности и несогласованности текста несоответствие заставляет судей отойти от текста закона и обратиться к изначальному намерению парламента. Тем самым большее значение имеет мнение общественности, а не парламентские дебаты. Процесс интерпретации и суждения судей должны всегда согласовываться со словами в тексте. Таким образом, значение юридического текста определяется intentio lectoris – тем, что может понять читатель. 

Применение 
Судьи не рассматривают поиск единственно правильной интерпретации законодательного акта или принципа как свою единственную задачу. Наоборот, их работа состоит в том, чтобы применить различные формы слова в рассматриваемом деле с четким набором фактов. Применение закона требует понимания причин, обосновывающих его принятие словами, используемыми в законе. Понимание судьи обычно не отличается от общего понимания, которое лежит в основе закона. 

По каждому принятому решению, претендующему на законность, должны быть причины, обосновывающие правильность применения того или иного закона в этом случае. Использование решения в качестве прецедента в свою очередь подразумевает критическую оценку причин, лежащих в его основе. 

Право судей действовать по своему усмотрению 
Закон должен походить на набор точных математических формул, которые могут применяться к соответствующим фактам. Тем самым судьи оказываются во власти буквализма, когда ключевое значение имеют слова текста. Проблема состоит в том, что единственно верной интерпретация может быть только тогда, когда она отражает намерение законодательного органа. Но буквализм находится в прямом противоречии с интенционализмом. 

Автором закона является коллективный орган. И когда намерение парламента приобретает законодательный характер, имеет место неявное изменение значения. Авторство изначального намерения переходит от реального к гипотетическому. 

Природа интерпретации в процессе рассмотрения дела отличается от первоначального понимания судей. Проблемы обычно возникают при использовании самого простого языка, в то время как при сложном языке они отсутствуют. 

Конструктивная интерпретация 
Одним из ключевых представителей юридической теории является Дворкин. В центр своей теоретической системы он ставит концепцию конструктивной интерпретации. 

Индивидуальное решение по делу выходит за рамки основного текста в процессе его применения к новому набору обстоятельств и интерпретации для формирования прецедента. Согласно Дворкину данному процессу необходима конструкция (теория), а не толкование (интерпретация). Его пример конструктивной интерпретации, несомненно, квалифицируется как принцип политической морали. Принципы обычно не подлежат дополнительному утверждению. Они не имеют широкого распространения и влияния, но принимаются всеми как обязательство. 

Подход Дворкина к интерпретации полностью отходит от принципа намерения автора. Он считает, что конструктивная интерпретация влечет за собой «моральное чтение», которое в свою очередь выделяет наилучшее значение объекта интерпретации. 

Целостность 
Дворкин применяет термин «целостность» в отношении интеллектуального и этического стремления законодателя поддержать целостность всей системы. Это порождает двойное ограничение. Во-первых, принцип, происходящий из интерпретации или уточнения соответствующего конституционного положения, не должен выходить за рамки конституции. Во-вторых, следует уважать историю его возникновения. В данном случае имеется в виду юридическая история, последовательность прецедентов и поправок, на основе которых сформировалось текущее понимание данного принципа. 

В рамках конструктивной интерпретации Дворкин применяет историческое развитие в трех этапах: исторические обстоятельства возникновения конституции; юридическая история, регулируемая доктриной прецедентов, принципом, по которому необходимо учитывать или по крайней мере уважать предыдущее решение; форма истории нации. 

Процесс конструктивной интерпретации склоняется к тому же, что и суждение, нацеленное на поиск наилучшей конструкции объекта, хотя последний обычно находится на другом конце шкалы ценностей. Под наилучшей подразумевается единственно правильная интерпретация или правильное разрешение юридического вопроса. Но эта обязательная «правильность» судебного решения открывает возможности для ошибок. 

Свобода слова 
Понятие слова или речи включает письменную и другие формы публичного выступления. Юридическая защита свободы слова предоставляется против внешнего подавления и цензуры государства, а также против попыток подавления других лиц или групп. Вместе с тем на основании этого принципа каждый человек имеет законное право лгать, говорить чушь и заниматься обструкцией или же не говорить ничего. 

Дворкин полагает, что у принципа свободы слова есть пределы, т.к. имеющиеся у человека права являются своеобразными «козырями» против интересов других. 

Несмотря на то что конституция защищает свободу слова и тем самым, например, свободу расистских выступлений, с моральной точки зрения это явление все равно отрицательно. Ответственность морального агента (ответственного человека) существенно отличается от обязанности субъекта права. Тем не менее можно говорить о том, что судьи принимают политические решения. 

Авторитет конституции как правообразующего текста нейтрализуется столкновением прописанных в ней прав. Следует понимать, что дискурс в данной области носит философский, а не юридический характер. 

Альфред ФИЛЛИПС 
Полный текст см.: Филлипс А. Язык юристов. Особенности и отличия юридического языка. Изд-во Routledge, 2003 г.


Джерело: http://www.advgazeta.ru/rubrics/11/1105
Категорія: ДУМКА ЕКСПЕРТА | Додав: egege (17.03.2015) | Автор: адвокат
Переглядів: 336 | Рейтинг: 5.0/1
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]
ФОРМА ВХОДУ
СТАТИСТИКА

Онлайн всього: 1
Гостей: 1
Користувачів: 0
ПОШУК
VIDEO-LEX
ПОГОДА
КАТЕГОРІЇ
ПРАВОВІ НОВИНИ [84]
Правові події, новини законодавства
ЮРИДИЧНЕ РІВНЕ [74]
Правове життя міста Рівне; його юристи, адвокати, судді, установи
НОВИНИ ОСВІТИ, НАУКИ [36]
Наукові та освітні події, новели
ДУМКА ЕКСПЕРТА [78]
Експертний аналіз подій
КОНСУЛЬТАЦІЯ ЮРИСТА [45]
Юридичні консультації, поради адвоката
ЮРИСТИ ШУТКУЮТЬ :-) [12]
Юридичний гумор правників, анекдоти, байки, історії
РІВНЕНЩИНА
ДЕ ТИ?
ТЕГИ
kafedr.at.ua
Інформ строка
Copyright "Web-кафедра права" © 2017 При копіюванні гіперпосилання на сайт kafedr.at.ua ... | Безкоштовний хостинг uCoz